19:09 

Хуябрь.

Серый гусь Конрада Лоренца
Поразительны твои качели.
Вы - мальчик двадцати лет, обучающийся в университете на последнем курсе и встречающийся с девушкой уже два месяца, что для вас рекорд, из безусловных преимуществ у вас экспрессивность, изобретательность и умение анализировать. Из прочего - лень, откровенность и честность.
В университете вы должны курсовую, отчёт и тринадцать зачётов, но первые две недели не считаете это чем-то заслуживающим внимания, как и все предыдущие годы. Когда вас приглашают на беседу, то приглашают сразу к декану, который даёт вам неделю времени, рассуждает, глядя вам в глаза, о том, что вы совершенно ничего не можете и не умеете, а затем намекает на то, что за задержку стоило бы их отблагодарить и просит связаться с родителями.
Несколько удивлённые способом общения с вами, вы принимаетесь за дело. За прошлую неделю вы уже провели разведку, и знаете, что, кому и как вы можете сдать. Также вы знаете, что у вас может остаться три долга. Абсолютно любых, включая курсовую, но только три. Это не кажется вам сложной задачей, и вы закрываете восемь зачётов и отчёт за неделю без особых трудностей и даже найдя время для сна. Вы хотите закрыть и курсовую, но ваш научный руководитель находится на конференции до конца следующей недели. В понедельник вы сдаёте девятый зачёт. Ещё три зачёта, хвостовки для них и все необходимые материалы находятся у одного преподавателя. Перед этим она пять раз за неделю заставила вас переделать все необходимые материалы, чтобы они были идеальны.
Всё, что останавливает преподавателя от того, чтобы закрыть все три зачёта за минуту и спасти ваше положение - то, что вы считаетесь самым наглым, дерзким и быстрым сукиным сыном в этом Диком Университете, а так же распоследним хамом и вообще, глядя ей в глаза, рассказывали, что вы думаете о качестве её работы в деканате. Факт, тем временем, остаётся фактом - уже понедельник, время икс, а у вас пять долгов вместо трёх. Вместо своих прямых обязанностей преподаватель в деканате играет в Lines, пьёт чай, а три хвостовки лежат под её правым локтём. Она говорит вам, что поставит их, когда вы закроете всё остальное.
Ваш научный руководитель не приехал в конце недели, но, наверное, приедет на следующей.

Вы уже видели рыдающую мать, которая сделала всё, чтобы помочь вам закончить это учреждение, которая поговорила с деканом и успела сорваться на вас, порыдать ещё раз и успокоиться. Вы видели мать, которая приняла ваш способ действий, ваше решение и пообещала поддержку в любом случае. Ей декан на благодарность намекать уже не стал и вообще весь вечер не брал трубку, когда с ним пытались связаться.

Вы мрачно смотрите на пустой файл курсовой и начинаете её творить, так как другого выхода вы не видите. Мама помогла вам подобрать нужные материалы, указала, где что можно найти и кое-что собрала сама. У вас есть всё для написания курсовой. Вы договариваетесь, что самый старый, уважаемый и опытный преподаватель на вашем факультете посмотрит вашу курсовую и поставит предварительную оценку, и знаете, что научный руководитель против не будет. Но через час этот преподаватель уходит домой до понедельника.
Ровно за сорок минут вы с одного конца города летите на другой, успев при этом оформить курсовую, дописать её и рассказать очень много о вашем положении другу с помощью телефонного звонка.
Самый опытный преподаватель вздыхает, глядя на ваше оформление и введение, но готов поставить три прямо сейчас.
Преподаватель в деканате отказывается принимать эту оценку, мотивируя это тем, что никогда так не делалось и ему нужно согласие научного руководителя.
Научный руководитель где-то в районе Атлантического океана. Вы находите его телефон и слышите гудки. Он не отвечает, но вы пишете письмо.
На сегодня вы сделали всё, что могли.

На носу педагогическая практика. На собрании перед ней декан во всеуслышание заявляет, что сегодня к вечеру будет отчислено двое студентов, и этого вряд ли удастся избежать. Вы знаете, какой пиздабол этот ваш декан, но вас всё равно трясёт так, что из здания вы выходите, хватаясь за углы и шатаясь. Благодаря воспитанию и нескольким потраченным годам вы не готовы так легко смириться с отчислением.

В дело вступает тринадцатая хвостовка. Это предмет, который у вас уже вели, но по ошибке методиста деканата поставили снова, точно такой же, только с другим преподавателем. Ему нужно сдать шесть тестов за все пропуски, потому что вы не полнейший идиот, чтобы ходить на эти пары, затем три реферата, два доклада, две лабораторных и несколько контрольных.
Это, конечно, не ваш профильный предмет.
Вам очень везёт договориться о том, что вы начнёте практику на неделю позже, пытаясь закрыть долги, так как приказ о вашем отчислении только оформляется.
Вы умудряетесь вызвонить преподавателя тринадцатой хвостовки. Она как раз будет вести пары и соглашается поговорить об отложенном зачёте, в котором она бы поставила вам зачёт в хвостовку, но не в зачётку. Вы клятвенно обещаете, что допишете ей ВСЕ её работы, только бы она вам помогла.
Вы вместе приходите в деканат, где слышите от того самого преподавателя следующую фразу: "мы так никогда не делали".
Преподаватель тринадцатой хвостовки отказывается вам помочь, но высылает тесты для начала отработки долга.

Вы ждали преподавателей по восемь часов для одного разговора. Вы никогда не были так часто и подолгу в университете за все последние годы. При этом всём вы посещали абсолютно каждую пару и успели уже сдать несколько работ. Вас помнит и любит каждая кафедра, несмотря на всё ваше отношение к учёбе в этом университете.
Но сейчас вы не можете больше ничего сделать. Вы узнаёте, что приказ подписан и отправлен в учебную часть. У вас начинает медленно ехать крыша, и вы теряете самоконтроль.
В деканате вы узнаёте кабинет учебной части у методиста под крики преподавателя, что туда никто никогда не ходит. Она действительно три минуты реального времени просто не даёт вам восемьюдесятью децибелами собственного голоса расслышать ответ методиста. На её фразу "студенты никогда не ходят в учебную часть" вы отвечаете криком "студенты никогда так долго не задерживались в этом заведении".
Перед учебной частью вы несколько выдыхаете и путём логических рассуждений заключаете, что у вас ещё есть время, и нет необходимости пока идти на эту меру.

Вы уходите на практику. У вас всё ещё четыре зачёта и курсовая. Но вы выходите на практику, встречаетесь с куратором, с классным руководителем, узнаёте учебники и начинаете писать конспект.
А затем вас подрубает, и следующие две недели вы физически не способны ни на что, кроме того, чтобы готовить и вести уроки. Вы смотреть не можете ни на тесты, ни на курсовую, и даже одна мысль об этом вызывает у вас острую физическую боль. Две недели подряд вы звоните в деканат и узнаёте, что всё ещё не отчислены. Отчасти это вас успокаивает, и вы сдаёте курсовую предварительно на три по электронной почте.
Вы блестяще и единственный в группе отводите практику на пять, заслуживая искреннее восхищение куратора и классной руководительницы. Вы дарите на прощание одной из учениц все свои киндеры Марвела и Звёздных войн, заметив, что она их коллекционирует.

Когда вы пытаетесь в учебной группе узнать расписание, то вам сообщают, что вас отчислили неделю назад, в то время, как вы вели свой десятый урок.
Вы молча садитесь на диван в комнате и спокойно сообщаете это маме. Мама спокойно отвечает вам "ладно. Но давай больше не говорить об этом".
На утро она подкидывает вам интересный вариант с работой. Вы сами тоже находите кое-какие вакансии, понравившиеся вам, и обещаете, что начнёте искать отдельное жильё. И правда начинаете.

Вы начинаете замечать, что любые слова поддержки, сочувствия и мотивации начинают для вас терять всякий смысл. Особенно это касается человека, с которым вы общаетесь плотнее всего. Вы отмечаете это как любопытное наблюдение.

Неделю вы тратите на то, чтобы прийти в себя, успокоиться и понять, что вам стало куда легче и исчезло это немыслимое давление.
Вы проходите собеседование, сквозь почти полностью расстёгнутую рубашку девушки-кадровика разглядываете рисунок на её кружевном белье и начинаете ждать ответа. Потратив ещё неделю на отдых и теперь уже развлечения, заодно съездив на ролевую игру и забыв обо всём на свете. Кошмар университета отступает.
Ответ приходит, вас отправляют на медосмотр, который вы проходите за два дня, а в начале следующей недели, перед заключением трудового договора, вы... заболеваете.
С температурой в 38 градусов вы читаете четыре папки с документами, каждая весом в килограмм, пишете свои паспортные данные около десятка раз, подписываете договор, оформляете пропуск в другом здании, погуляв ещё немного по улице в -18, а между делом узнаёте, что вам нужно зайти в военкомат, чтобы поставить печать. И едете туда, помня, что вы мальчик двадцати лет, не имеющий отсрочек. Вы уверены, что вы негодны к прохождению военной службы.

Вам выдают повестку на прохождение медосмотра, вы всех благодарите, вежливо прощаетесь, возвращаетесь домой и видите воткнутой в вашу клавиатуру вторую повестку, которую они прислали по почте. И на работу, и на медосмотр вам только через неделю. В середине недели вы расстаётесь с девушкой - у вас начинают кончаться силы. Из-за этого вы не расстроены, у вас опускается эмоциональная стена, защищающая вас от всего негативного. Вас поддерживает встреча с вашим хорошим другом.

А в конце недели происходит очень важное - вы видите, что компания, где вы мечтали бы работать, вывесила вакансию, такую, на какой бы мечтали работать, и всё, что там написано, ложится в вашу душу как тело в заказной гроб. Вы мгновенно связываетесь с ними, сообщая, что готовы всё бросить и переехать ради работы у них в другой город, они предлагают вам написать тестовое задание, и вы загораетесь. Теперь все ваши мысли только об этом. Вы отправляете тестовое задание уже в понедельник готовым, ложитесь спать, и вы в мечтах о переезде в другой город и работы у них.

При оформлении вас на рабочее место у того же самого кадровика теперь вместо рубашки практически отсутствует юбка, и вы разглядываете рисунок уже немного в другом месте. Но первый рабочий день на обучении проходит довольно любопытно, хоть вы и не понимаете, зачем материал на две лекции растягивают на восемь часов.
На следующий день вам нужно на медкомиссию.

Подумайте о самом утомительном человеке в вашей жизни и глубоко вздохните.
Вы идёте и даже не волнуетесь. Вы начинаете немного уставать, но уверены, что медкомиссия вас пошлёт вон - вы слишком больны, и знаете это. Вдохновенно рассказывая каждому врачу о своих заболеваниях, вы понимаете, что они вас или не слушают, или пишут то, что считают нужным, не задумываясь. Но вас это пока мало волнует. Правда, вам не выдали медкарту в больнице, но с этим вы поделать ничего не смогли - они попросили специальный запрос от военкомата, который он вам, разумеется, не дал, и вообще ничего о нём не сообщал.
Затем вы слушаете начальника отделения - действительно замечательного человека. Он слушал про ваши идеи, игры, романы, встречи и людей на комиссиях. Он общается с вами уже четыре года, каждый медосмотр, которые вы проходить были не обязаны, но не знали этого, и потому ваше личное дело пестрит печатями и результатами многочисленных анализов. Это дарит вам уверенность.
Начальник отделения искренне вам сочувствует, но категория годности - Б3, и он ничего не может сделать, чтобы отправить вас в запас, и потому вам назначается дата контрольной явки и отправки в войска. Ослеплённые блестящими перспективами, вы теряете контроль над собой и предаётесь пороку уныния в кабинете профессиональной психологической подготовки, растирая слёзы по щекам.
Вас не очень пугает перспектива служить, но вам очень хочется попасть на работу мечты, и армия этому помешает.
Вы звоните на работу и сообщаете, что годны, а значит вас обязаны уволить. Так же вы сообщаете, что сегодня не придёте. В вашем состоянии вы вообще едва ли способы идти. Женщина, удивительно по-доброму к вам относящаяся, сочувствует и понимает.

Ваша единственная надежда - что терапевт у вас что-нибудь, да найдёт. Что вам ещё делать - вы не знаете. Вы представляете себе, как будете смотреться, когда попросите помощи прямым текстом, сообщив, что в армию вы очень не хотите.
Утром вы видите два пропущенных звонка, выясняете, что даже на своё увольнение нужно почему-то приходить вовремя, и договариваетесь, что приедете после приёма у терапевта.
Но перелистывая в ожидании приёма карту, вы обнаруживаете запись от января прошлого года, диагноз от уролога, к которому вас военкомат же и направил - нефроптоз. Через минуту вы убеждаетесь, что нефроптоз вашей стадии - уже надежда на зачисление в запас. Затем понимаете, что всё могло за полтора года всё могло стать ещё хуже, и теперь ваша цель - подтвердить диагноз нефроптоза. К терапевту вы входите с уверенностью, зная, что хотите. Получаете записку к урологу на УЗИ почек, с комментарием, что это придётся сделать платно. На это вы, разумеется, готовы. Мысленно вы ещё раз благодарите свою маму, оказывающую вам максимальную поддержку, и которой вы уже должны треть следующей зарплаты, которую вы, возможно, получите (на самом деле - куда больше). На всякий случай берёте направление к неврологу с диагнозом остеохондроз поясницы - для страховки.

Следующие две недели вы каждое утро, кроме выходных, поднимаетесь в семь, чтобы успеть сдать/проверить/забрать результаты анализов и направиться к следующему нужному вам специалисту. На первую неделю вы получаете благодаря фантастической доброте куратора, вас выслушавшего, отпуск без сохранения заработной платы, поэтому примерно в двенадцать-четырнадцать часов уже свободны до конца дня. Во вторую вы после анализов ещё и едете на работу.
И вот как происходит ваше посещение специалистов. Ремарка - абсолютно каждый из них идёт вам навстречу и, действуя по принципу "что не запрещено, то разрешено", помогает вам подтвердить нужный вам диагноз, получить нужную печать или сделать ещё один анализ. При этом они немного, но выходят за рамки своих профессиональных обязанностей.
Ранним утром вы сдаёте анализы в своей поликлинике и едете в другую к урологу, так как в вашей его нет. Проходите на приём к урологу без талона. Он даёт вам направление на УЗИ почек, пока вы по его подписи получаете в регистратуре талон задним часом. УЗИ почек делается только по направлению и талону участкового терапевта. Сейчас 11.00, кабинет УЗИ работает до 12.30, если поедете сейчас - можете успеть всё. Вы едете домой и выпиваете, согласно инструкции, литр воды за час перед исследованием, взяв ещё и полотенце. Затем берёте талон в своей поликлинике и ждёте терапевта, который в 12.00 начнёт приём. Приходит сестра, у неё вы узнаёте, что очередь на талоны до марта, и вот тут вы понимаете, почему терапевт говорил вам, что анализ придётся делать платно. Но сегодня вы уже не успеете.
На следующий день вы приходите, платите за анализ, врач расспрашивает вас, входит в положение и между первой и второй стадией выбирает вторую, хотя к первой ваше состояние ближе.

Ещё две недели всё проходит в том же режиме. По пути вас снимают с отправки и вручают акт на итоговое заполнение. Помотавшись ещё немного и всё ещё не сдаваясь, вы сдаёте акт. Между этим всем вы бегаете между тремя больницами и работой. Сдаёте акт. Забываете сходить на прививку. Идёте в конце недели. Фельдшер, сначала строгая, но потом очень милая, вам очень нравится.
Всю неделю сидите по восемь часов на работе, три из которых не происходит ничего, пять остальных рассказывают то, что вы можете прочитать и выучить за час.

Вы понимаете, что это такое, когда с каждым днём ты раздражаешься немного больше, когда всё, что происходило, уходит в стадию ремиссии, и ты, думая, что всё закончилось, выдыхаешь на секунду, а затем начинается прилив, и ты борешься, бьёшь руками, вспоминаешь, что лучше не дёргаться и не глотать воду, а спокойно на неё лечь, но вода всё прибывает, и вас уже захлёстывает волной, а не поднимает над водой, и вы видите вокруг себя людей, их глаза, их формы, слышите их слова, это льётся в ваши уши как огромный поток отходов в реку, и вы пытаетесь сосредоточиться на книгах, на музыке, на играх, но бывает тет-а-тет, и куча такого же дерьма льётся вам теперь в уши без всяких фильтров, а дома постоянно кто-то ходит мимо вас, включает, выключает, достаёт, собирает, гремит, кричит, звонит, трогает, говорит, отвлекает, суёт что-то под нос, удивляется вашей резкой реакции, а вы контролируете себя всё меньше, границы поведения уходят всё дальше, вежливость, всепроникающая абсолютная вежливость, строгие и аккуратные формулировки, вежливая улыбочка, спокойный тон, но всё больше резких фраз и формулировок, всё больше ледяного спокойствия, которое не позволяет вам пробиться, всё больше резких реакций и высказываний в сторону ни в чём не повинных людей, и обстановка вокруг вас нагнетается, вы уже с головой ушли под воду, вы уже потеряли сознание, вы не чувствуете себя, можете только видеть эту бесконечную глубину, и лучше вам не становится, и вы просто снова включаете музыку и берётесь за книгу.

О потребности в советах, поддержке и сочувствии вы по-прежнему сообщаете в личном порядке.

URL
Комментарии
2014-12-06 в 00:45 

Лисы по ту сторону дождя
О сердце моё, тебе равных не будет, усни.
I wanna hold your hand.

     

Интеллектуальная нетерпеливость

главная